4. Из принципов правового государства, справедливости и равенства всех перед законом и судом (статьи 1, 18 и 19 Конституции Российской Федерации) вытекает обращенное к законодателю требование определенности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в системе действующего правового регулирования, поскольку такое равенство может быть обеспечено лишь при условии единообразного понимания правовой нормы. Как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлениях от 15 июля 1999 года N 11-П и от 27 мая 2003 года N 9-П, не согласующиеся друг с другом правовые нормы порождают противоречивую правоприменительную практику, создают возможность произвольного их применения, ослабляют гарантии государственной защиты прав, свобод и законных интересов граждан (статья 45; статья 46, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации).
Определение оснований и условий применения принудительных мер медицинского характера к лицам, совершившим в состоянии невменяемости деяния, запрещенные уголовным законом, либо оснований передачи необходимых материалов органам здравоохранения для решения вопроса о лечении этих лиц или направлении их в психоневрологические учреждения социального обеспечения в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о здравоохранении, находится в сфере уголовно-правового регулирования и уголовно-правовых отношений. Следовательно, с положениями Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающими - с учетом целей и задач уголовного законодательства - основания и цели применения принудительных мер медицинского характера за совершение запрещенных уголовным законом деяний, виды таких мер, продление, изменение и прекращение их применения (статьи 21, 97 - 102), должны быть согласованы и соответствующие положения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
Между тем употребление в диспозиции части второй статьи 443 УПК Российской Федерации, призванного, как следует из его статьи 1, регулировать лишь порядок уголовного судопроизводства, разделительного союза «либо» позволяет суду рассматривать условия, при которых выносится постановление о прекращении уголовного дела и об отказе в применении принудительных мер медицинского характера («если лицо не представляет опасности по своему психическому состоянию» и «если им совершено деяние небольшой тяжести»), в качестве альтернативных и при наличии любого из них отказывать в принудительном лечении, несмотря на то что Уголовным кодексом Российской Федерации такое условие для отказа от применения принудительных мер медицинского характера, как совершение деяния небольшой тяжести, не предусмотрено. Это приводит к отступлению от реализации конституционно значимых задач охраны прав и свобод человека и гражданина, предупреждения преступлений, препятствует достижению целей применения принудительных мер медицинского характера - излечению указанных в части первой статьи 97 УК Российской Федерации лиц, которые по своему психическому состоянию представляют опасность для себя или окружающих, либо улучшению их психического состояния, а также предупреждению совершения ими новых деяний, предусмотренных статьями Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации.
В результате, если лицом совершено деяние небольшой тяжести, осуществленная на предыдущих этапах производства по уголовному делу оценка того, представляет ли его психическое расстройство опасность для него самого или других лиц и возможно ли причинение данным лицом иного существенного вреда, во всяком случае утрачивает свое правовое значение, хотя самим Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации связь характера совершенного деяния и психического расстройства лица с опасностью для него самого или других лиц либо возможностью причинения им иного существенного вреда включена в предмет доказывания при производстве предварительного следствия по таким делам, что обязывает следователя по окончании предварительного следствия направить уголовное дело в суд для применения к лицу принудительной меры медицинского характера либо - при отсутствии указанной связи - вынести постановление о прекращении уголовного дела (статья 433, пункт 5 части второй статьи 434 и статья 439).
В ходе производства о применении принудительных мер медицинского характера суд, в свою очередь, должен на основании заключения судебно-психиатрической экспертизы установить, представляет ли лицо в силу своего психического расстройства опасность для самого себя или других лиц и возможно ли причинение данным лицом иного существенного вреда, а также подлежит ли применению принудительная мера медицинского характера, и определить ее вид (пункты 5 и 6 статьи 442 УПК Российской Федерации). Однако при рассмотрении уголовного дела о деянии небольшой тяжести, совершенном в состоянии невменяемости лицом, которое в силу своего психического состояния продолжает представлять опасность для себя или других лиц, суд фактически лишен возможности применить положения уголовного закона, которые адекватно отражают предназначение принудительных мер медицинского характера как средства защиты прав самого лица, совершившего общественно опасное деяние, а также других лиц, включая потерпевшего: если следователь согласно уголовному закону и в соответствии с положениями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации выносит постановление о прекращении уголовного дела в том случае, когда характер совершенного деяния и психическое расстройство лица не связаны с опасностью для него или других лиц либо с возможностью причинения этим лицом иного существенного вреда, то суд, напротив, выносит постановление о прекращении уголовного дела и об отказе в применении принудительных мер медицинского характера в отношении лица, психическое расстройство которого представляет опасность для него самого или других лиц, и при наличии возможности причинения данным лицом иного существенного вреда лишь на том основании, что это лицо совершило деяние небольшой тяжести.
Таким образом, дефектность части второй статьи 443 УПК Российской Федерации, ее несогласованность как с другими положениями данного Кодекса, так и с положениями Уголовного кодекса Российской Федерации - единственного закона, образующего уголовное законодательство, которым определяются уголовно-правовые последствия совершения запрещенного уголовным законом деяния, порождают неопределенность, которая не позволяет единообразно понимать и толковать правовые нормы, создает противоречивую правоприменительную практику, что приводит к нарушению конституционного принципа равенства, ставит под угрозу неприкосновенность личности, ее честь и достоинство, право на жизнь и охрану здоровья.
5. При прекращении уголовного дела и отказе в применении принудительных мер медицинского характера по основанию, указанному в части второй статьи 443 УПК Российской Федерации, копия постановления суда, согласно части четвертой той же статьи, в течение 5 суток направляется в орган здравоохранения для решения вопроса о лечении или направлении лица, нуждающегося в психиатрической помощи, в психиатрический стационар. В таком случае, как следует из Закона Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», предполагается согласие лица на лечение и возможность отказа от лечения, по крайней мере до тех пор, пока не будет иметь место недобровольная госпитализация (часть первая статьи 4, части первая и четвертая статьи 11).
Вместе с тем непосредственная опасность для себя или окружающих рассматривается названным Законом в качестве основания для психиатрического освидетельствования без согласия лица, в том числе по устному заявлению «иных граждан», к которым могут быть отнесены пострадавшие ранее от его действий и (или) нуждающиеся в защите от его новых противоправных деяний, и для недобровольной госпитализации данного лица (пункт «а» части четвертой статьи 23, части вторая и третья статьи 25, пункт «а» статьи 29); при этом вопрос об освидетельствовании лица без его согласия решается судом по месту жительства данного лица (часть пятая статьи 25), а о госпитализации в недобровольном порядке - по месту нахождения психиатрического учреждения по заявлению его представителя, т.е. в ином, а именно в предусмотренном Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации (пункт 8 части первой статьи 262, статьи 302 - 306) порядке.
Следовательно, в системе действующего правового регулирования лицо, совершившее запрещенное уголовным законом деяние небольшой тяжести в состоянии невменяемости, освобождается от принудительных мер медицинского характера во всех случаях, в том числе если свойство обусловленной психическим заболеванием общественной опасности им не утрачено. Недобровольное же лечение такого лица возможно лишь в порядке, установленном Законом Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» и Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации для лиц, страдающих психическими расстройствами, которыми применительно к указанным ситуациям специальная процедура принятия соответствующего решения не установлена, что не обеспечивает лицу, совершившему запрещенное уголовным законом общественно опасное деяние, возможность лечения в необходимых условиях и в течение неопределенного времени подвергает как само это лицо, так и потерпевших, а также иных лиц новым, дополнительным рискам. При этом суд, разрешающий уголовное дело о применении принудительных мер медицинского характера по существу, придя к выводу об общественной опасности лица, т.е. о наличии уголовно-правового основания для его изоляции от общества, лишен полномочия применить во исполнение задач уголовного и уголовно-процессуального регулирования принудительные меры медицинского характера в отношении лиц, совершивших в состоянии невменяемости запрещенные уголовным законом деяния, в целях их излечения или улучшения их психического состояния, а также предупреждения совершения ими новых запрещенных уголовным законом деяний.
Таким образом, положения частей второй и четвертой статьи 443 УПК Российской Федерации, расширяя границы уголовно-правового бездействия относительно возможности применения принудительных мер медицинского характера к лицам, уже совершившим в состоянии невменяемости деяния, предусмотренные статьями Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, и по своему психическому состоянию представляющим опасность для себя или окружающих, сводя указанную возможность лишь к случаям совершения посягательств средней тяжести и выше, не позволяют суду в полной мере осуществлять отправление правосудия и применять уголовный закон в соответствии с его целями, оставляя таких лиц без необходимой и своевременной медицинской помощи, что не только не способствует улучшению их психического состояния, но и, напротив, может его усугубить, и лишая уже пострадавших от деяний небольшой тяжести, равно как и потенциальных потерпевших от их деяний государственной и судебной защиты от общественно опасных и противоправных посягательств. Тем самым нарушаются защищаемые Конституцией Российской Федерации и не подлежащие ограничению права на охрану достоинства личности и личную неприкосновенность, а также право на охрану здоровья, что должно расцениваться как ограничение обусловленных потребностью в безопасности естественных неотчуждаемых прав человека и гражданина, реализация которых гарантируется статьями 18, 21, 22 (часть 1), 41 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации.
6. Право на судебную защиту, закрепленное статьей 46 Конституции Российской Федерации, а также международно-правовыми актами, являющимися в силу статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации составной частью правовой системы Российской Федерации (статья 8 Всеобщей декларации прав человека, пункт 1 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, пункт 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод), предполагает, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, не только право на обращение в суд, но и гарантии, позволяющие реализовать его в полном объеме и обеспечивающие эффективное восстановление в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости и равенства (постановления от 14 июля 2005 года N 8-П, от 26 декабря 2005 года N 14-П, от 25 марта 2008 года N 6-П и др.).
При этом любая дифференциация правового регулирования, приводящая к различиям в правах и обязанностях субъектов права, должна осуществляться законодателем с соблюдением требований Конституции Российской Федерации, в том числе вытекающих из универсального принципа равенства (статья 19, части 1 и 2), в силу которого различия допустимы, если они объективно оправданны, обоснованны и преследуют конституционно значимые цели, а используемые для достижения этих целей правовые средства соразмерны им. Соблюдение данного принципа, гарантирующего защиту от всех форм дискриминации при осуществлении прав и свобод, означает, помимо прочего, запрет вводить такие различия в правах лиц, принадлежащих к одной и той же категории, которые не имеют объективного и разумного оправдания (запрет различного обращения с лицами, находящимися в одинаковых или сходных ситуациях) (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 9 июля 2009 года N 12-П, от 22 октября 2009 года N 15-П, от 27 ноября 2009 года N 18-П, от 3 февраля 2010 года N 3-П, от 20 апреля 2010 года N 9-П, от 28 мая 2010 года N 12-П и др.).
Цели не допустить лишения потерпевшего возможности защитить свои права и законные интересы соответствует обязанность федерального законодателя установить - с соблюдением общеправовых принципов равенства и справедливости, пределов конституционно допустимых ограничений прав и свобод и не ущемляя закрепленные Конституцией Российской Федерации права на доступ к правосудию и на судебную защиту - уголовно-процессуальные механизмы, в максимальной степени упрощающие жертвам преступлений, в том числе потерпевшим от общественно опасных посягательств лиц, страдающих психическими расстройствами, доступ к правосудию и реализацию конституционного права на судебную защиту. Вместе с тем - исходя из того, что уголовное судопроизводство имеет своим назначением не только защиту прав и законных интересов потерпевших от преступлений, но и защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (часть первая статьи 6 УПК Российской Федерации), и учитывая обусловленную состоянием психического здоровья лица опасность для себя самого или окружающих в качестве обстоятельства, вызывающего необходимость как оказания ему медицинской помощи, так и предотвращения причинения ему вреда, в том числе правомерными действиями по защите от его общественно опасных посягательств, - лица, совершившие запрещенные уголовным законом деяния в состоянии невменяемости, также нуждаются в судебной защите своих прав посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости и равенства, при применении к ним принудительных мер медицинского характера, предполагающих (допускающих), в частности, фактическое удержание, в зависимости от их психического состояния, в психиатрическом стационаре, а следовательно, не только защиту гарантированного Конституцией Российской Федерации права на охрану здоровья и медицинскую помощь (статья 41), но и ограничение закрепленных ею прав на свободу передвижения и на свободу и личную неприкосновенность (статьи 22 и 27).
Между тем положения части второй статьи 443 УПК Российской Федерации, обязывая суд отказывать в применении принудительных мер медицинского характера к лицу, совершившему в состоянии невменяемости запрещенное уголовным законом деяние небольшой тяжести, но по своему психическому состоянию представляющему опасность для себя или других лиц, не только заведомо предопределяют решение суда, но и, по существу, делают бесполезным (бессмысленным) судебное разбирательство с точки зрения защиты как прав и законных интересов потерпевших в связи с угрожающей им опасностью повторных посягательств со стороны лица, уже совершившего в состоянии невменяемости деяние, запрещенное уголовным законом, так и прав и законных интересов лиц, по своему психическому состоянию представляющих опасность для себя или окружающих, а потому нуждающихся в лечении, хотя и принудительном.
Тем самым - вопреки требованиям Конституции Российской Федерации, гарантирующей каждому право на судебную защиту и обязывающей государство обеспечить всем потерпевшим в равной мере доступ к правосудию и компенсацию причиненного вреда (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 3 мая 1995 года N 4-П, от 2 февраля 1996 года N 4-П, от 16 мая 1996 года N 12-П и от 15 января 1999 года N 1-П), - умаляются права потерпевших от запрещенных уголовным законом деяний небольшой тяжести, которые оказываются в неравном положении с потерпевшими от посягательств, относящихся к средней или большей категории тяжести, совершенных лицами в состоянии невменяемости. Нарушаются указанные требования и в отношении лиц, совершивших в состоянии невменяемости запрещенные уголовным законом деяния, отнесенные к категории небольшой тяжести, поскольку фактически суд отказывает им в необходимой и своевременной, хотя и принудительной, медицинской помощи, не защищает их от собственного общественно опасного поведения и возможного воздействия иных лиц, что приводит к недопустимому ограничению их прав на охрану здоровья и медицинскую помощь, на судебную защиту, на защиту достоинства личности, личную неприкосновенность.
7. Таким образом, взаимосвязанные положения частей второй и четвертой статьи 443 УПК Российской Федерации не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 21, 41 (часть 1), 45, 46 (части 1 и 2), 52 и 123 (часть 3), в той мере, в какой - в силу нарушения критериев формальной определенности, точности, ясности, недвусмысленности правовых норм - эти положения в системе действующего правового регулирования не позволяют суду назначить принудительные меры медицинского характера в отношении лица, совершившего в состоянии невменяемости запрещенное уголовным законом деяние, отнесенное к преступлениям небольшой тяжести, если такое лицо по своему психическому состоянию представляет опасность для себя или окружающих, оставляя тем самым его без необходимой и своевременной медицинской помощи, а лиц, пострадавших от совершенных им деяний, - без государственной и судебной защиты от общественно опасных посягательств.
Соответственно, федеральный законодатель, руководствуясь требованиями Конституции Российской Федерации и правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, выраженными в настоящем Постановлении, обязан внести необходимые изменения в правовое регулирование производства о применении принудительных мер медицинского характера. Этим не исключается правомочие федерального законодателя вводить - с соблюдением принципов правовой определенности, полноты и эффективности судебной защиты прав человека и основных свобод - процедуры применения к лицам, совершившим запрещенные уголовным законом деяния в состоянии невменяемости и по своему психическому состоянию представляющим опасность для себя или окружающих, психиатрического лечения без их согласия.
Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 78, 79, 87, 100 и 104 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации
1. Признать взаимосвязанные положения частей второй и четвертой статьи 443 УПК Российской Федерации не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 21, 41 (часть 1), 45, 46 (части 1 и 2), 52 и 123 (часть 3), в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования они исключают для суда возможность назначить принудительные меры медицинского характера лицу, совершившему в состоянии невменяемости запрещенное уголовным законом деяние, отнесенное к преступлениям небольшой тяжести, и при этом по своему психическому состоянию представляющему опасность для себя или окружающих.
2. Правоприменительные решения по делу, по которому гражданин Первов Сергей Александрович признан потерпевшим, основанные на части второй статьи 443 УПК Российской Федерации в той мере, в какой она признана настоящим Постановлением не соответствующей Конституции Российской Федерации, подлежат пересмотру в установленном порядке, если для этого нет иных препятствий.
3. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
4. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Российской газете» и «Собрании законодательства Российской Федерации». Постановление должно быть опубликовано также в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».
Российской Федерации